Полтавская битва

Швеция конца XVII века была не нынешней небольшой и уютной европейской страной, а великой державой, претендующей на гегемонию в Восточной Европе и нередко играющей решающую роль в европейском балансе сил. Благодаря множеству успешных войн она завладела Лифляндией, Эстляндией и Финляндией, а также несколькими ключевыми областями на побережье Северной Германии, благодаря чему Балтийское море почти стало внутренним «шведским озером».
Правда, вначале речь о русско-шведской войне не шла. Молодой царь, начав с Азовских походов против Крымского ханства, собирался и дальше бороться против Крыма и Турции, подобно своим предшественникам. Петр I отправился в Великое посольство 1697— 1698 годов, чтобы найти союзников для большой войны против Османской империи. Возможно, «окно в Европу» прорубили бы в Черном море. Однако испанский король пребывал при смерти, судьба его огромных владений оставалась неясной и крупные европейские державы, предвкушая поживу на западе, совсем не горели желанием затевать еще одну войну на востоке.
Тогда Петр переориентировался на север и нашел себе новых союзников, которые находились далеко от испанских владений, зато близко к Швеции. Это были датский король Фредерик IV и Август II Сильный, курфюрст Саксонии и король Речи Посполитой. В 1699-м союз был заключен и начались военные действия. Август осадил Ригу, русские выдвинулись к Нарве, а Дания попыталась закрыть для Швеции выход в Атлантику и атаковала союзную ей Голштинию.
Однако молодой шведский король всех ошеломил. Он стремительно нанес удар по Дании, заставив ее капитулировать. После этого он высадился в Лифляндии, принудил короля Августа снять осаду Риги, а уже 19 ноября 1700 года оказался под Нарвой и разгромил вдвое большую по численности русскую армию, захватив в плен большинство старших офицеров. Карл XII приобрел славу непобедимого полководца — Шведского Метеора. Если бы он пожелал заключить мир сейчас, он утвердил бы свое господство в Восточной Европе и смог бы вершить судьбы Европы, которая должна была в скором времени увязнуть в Войне за испанское наследство.

Речь Посполитая, формально нейтральная (Август воевал с Карлом как саксонский король, хотя и нападал из польских земель), предложила свое посредничество. Однако молодой король не пожелал заключать мир. Он решил отомстить объединившимся против него королям. На несколько лет Карл застрял в польских землях, пока не посадил в 1705-м на польский престол своего ставленника Станислава Лещинского. Затем он вторгся в Саксонию и заставил Августа выплатить контрибуцию и разорвать союз с Россией. Австрийский император Иосиф I, видя приближающуюся армию северян, предоставил шведам право вербовки своих подданных в армию и, чтобы не злить лютеран-шведов, вернул протестантам Силезии отобранные в пользу католиков храмы.
Когда папа римский упрекнул его, император ответил: «Святой отец, вы должны быть рады, что король Швеции не потребовал от меня принять лютеранство, ибо если бы он захотел этого, я бы не знал, что мне делать».

К счастью для Петра, после битвы при Нарве Карл XII просто не принимал русских всерьез, будучи уверен, что он всегда сумеет их разгромить. Это дало передышку, которой царь сумел хорошо воспользоваться — он перевооружил армию, создал и обучил новые полки. Русские понемногу захватывали пограничные прибалтийские крепости — Нотебург (древний Орешек, который Петр переименовал в Шлиссельбург), Ниеншанц, Дерпт, Нарву.
Однако было ясно, что русская армия пока еще не готова дать генеральное сражение шведам. Петр I был готов пойти на что угодно, лишь бы заключить мир с Карлом и удержать захваченное устье Невы с новым городом — Санкт-Петербургом. Он просил о посредничестве самые разные европейские державы, обещая золотые горы (английскому герцогу Мальборо было предложено княжество Киевское, Владимирское или Сибирское) и русских солдат для войны. Однако европейцев Московия не интересовала, а Карл был неумолим.
В начале сентября 1707-го шведское войско отправилось из Саксонии на восток. В общей сложности силы, собранные для похода на Россию, составляли 43 000 человек. Войско было нацелено на Москву: Карл XII собирался свергнуть Петра I и передать его трон кому-нибудь другому, а может, и просто поделить Московию на княжества.
Петр I не торопился вызывать шведов на генеральное сражение. На военном совете в Жолкве весной 1707-го было принято решение отступать, применяя тактику выжженной земли и изматывания противника. Русская армия разоряла сначала Польшу, а затем и собственную страну, вывозя или зарывая зерно, сжигая мосты, уничтожая все ценное, что не удавалось вывезти.
Если же крестьянам случалось при отступлении русской армии уцелеть и сохранить часть из того, что у них было, то за них брались шведы, которым в разоренной стране особенно были нужны припасы. Это приводило к тому, что крестьяне уходили в леса, объединяясь с дезертирами в разбойничьи шайки, убивавшие и грабившие всех подряд.
Поход на Москву окончился на Смоленщине. Русская армия продолжала отступать, оставляя между собой и шведами полосу опустошенной земли.
Продвигаться вперед или оставаться на месте войску было нельзя. Можно было отправиться на север, на соединение с корпусом генерала Адама Левенгаупта, за которым следовал огромный обоз. Но Карл XII решил отправиться на юг, где его ждал тайный союзник — гетман Иван Мазепа. Однако его надежды здесь не оправдались: Мазепа не смог привести к шведам больше 2000—3000 казаков, а его столица Батурин, в которой было собрано великое множество припасов, уже 2 ноября 1708 года была взята и разорена Александром Меншиковым. Так шведская армия оказалась ни с чем.
А Петр тем временем разгромил у деревни Лесная корпус генерала Адама Левенгаупта, шедший к главным шведским силам с большим обозом. Это была первая настоящая победа русского войска над шведским в поле, причем против численно превосходящего противника.
Царь заслуженно гордился этой победой, сказав, что она — «мать Полтавской баталии как ободрением людей, так и временем, ибо по девятимесячном времени оное младенца щастие принесла…»
Действительно, русские почувствовали, что шведов можно победить. А войско Карла XII так и не получило припасов, в которых столь отчаянно нуждалось. Левенгаупт, догнав основные силы, присоединился к ним с уцелевшими 6000 войска, отчего продовольственная проблема стала только серьезнее. Зимой 1708—1709 годов шведская армия таяла от дизентерии, обморожений и мелких локальных боев с русскими, которые по-прежнему продолжали оттягивать генеральное сражение — главную надежду короля. К апрелю королевская армия сократилась до 35 000 солдат, и русские тревожили ее со всех сторон.
Впрочем Карл XII по-прежнему планировал поход на Москву, а для этого ему требовалось взять небольшую крепость Полтаву с переправой через Ворсклу. Осада городка продолжалась с апреля по июнь 1709 года.
Карл в очередной раз отклонил предложение Петра о мире — царь вновь просил сохранить за ним Ингрию с Петербургом и был готов уплатить за них денежную компенсацию. Шведский монарх рассчитывал на помощь татар и турок — в Бахчисарай и Стамбул были посланы шведские эмиссары.
19—20 июня русская армия перешла Ворсклу, а через несколько дней сосредоточилась в новом укрепленном лагере у деревни Яковцы, в пяти километрах от Полтавы. Перед лагерем простиралась равнина, ограниченная Будищенским и Яковецким лесами. Между ними был промежуток шириной около полутора километров, через который шведам пришлось бы наступать, если бы они решили атаковать русские силы. Чтобы преградить путь шведам, были построены шесть редутов — четырехугольных земляных укреплений со рвами и бруст верами, своеобразных мини-фортов, из которых можно было бы обстреливать приближающихся шведов.
Друг от друга они находились на расстоянии 150—200 шагов. Но затем, как признает шведский историк Энглунд, Петру I пришла в голову «гениальная находка». Под прямым углом к шести редутам были построены еще четыре, на пути будущего наступления шведов. Таким образом, 10 укреплений расположились в форме буквы Т, основание которой должно было встретить шведское войско подобно волнорезу и максимально его ослабить до того, как оно подойдет к главным русским силам. Поскольку шведская пехота всегда наступала, выстроившись в линию, выстрелы с флангов были для нее гораздо страшнее лобовых.
Поэтому четыре вынесенных вперед редута были наиболее опасными и шведы оказывались перед выбором — или пытаться пройти мимо них, подвергаясь обстрелу с флангов, или тратить силы на их штурм. В редутах разместилось 12 батальонов (4700 человек) с 16 артиллерийскими орудиями. А за линией редутов врага поджидала русская кавалерия.
Вечером 16 июня Карл XII был тяжело ранен в ногу казаками. Едва оправившись от раны, он узнал, что турки и татары не вступят в войну, а польские союзники не придут к нему на помощь. Карлу оставалось только дать генеральное сражение, о котором он мечтал в течение всего похода.
Но оно состоялось на условиях, навязанных его противником. На военном совете, произошедшем 26 июня, было принято единогласное решение атаковать, чтобы не дать русским возможность еще прочнее укрепить свои позиции. Для этого было необходимо прорвать систему русских укреплений и, не давая противнику развернуться, атаковать его в укрепленном лагере и сбросить в Ворсклу. Чтобы обеспечить быстроту и внезапность, атака назначалась на раннее утро и должна была завершиться комбинированным ударом пехоты и кавалерии против лагеря русской армии.
Этот план мог бы сработать, если бы русская армия была прежней — упорной в обороне, но безынициативной и плохо обученной. А редутам шведские генералы, видимо, не придали особого значения. По этой причине многие шведские командиры не знали, какая ставится задача: миновать русские укрепления или взять их штурмом.
Под покровом ночи началось наступление шведской пехоты и конницы — в сумме около 16 000 человек. Всего же, по подсчетам военных историков, в бой вышло от 20 000 до 27 000 человек. Правда, из 35 артиллерийских орудий шведы взяли только четыре — это позволило не терять скорости при наступлении, но зато обеспечило русской армии сокрушительное превосходство в артиллерии.
Несколько шведских отрядов и оставшиеся мазепинцы охраняли обоз, коммуникации или оставались в траншеях у Полтавы. С российской стороны в бою участвовало около 32 000 человек. К трем часам ночи четыре колонны шведской пехоты подошли к русским позициям, но кавалерия в темноте заблудилась и эффект неожиданности был потерян.
Русские заметили врага и открыли по нему огонь. Шведы бросились на укрепления и взяли некоторые штурмом, истребив всех защитников, но в результате их боевые порядки были разорваны, а пройдя наконец линию редутов, они оказались лицом к лицу с русской кавалерией. Отбив несколько атак, драгуны стали отступать, а шведы понеслись вслед за ними.
Незадолго до битвы Пётр переодел опытных солдат в форму молодых. Карл, зная о том, что форма опытных бойцов отличается от формы молодых, повёл своё войско на молодых бойцов и попал в ловушку.
План короля был полностью сорван. К тому же шесть пехотных батальонов генерала Рооса (2600 человек, треть вышедшей в бой шведской пехоты!) увлеклись осадой одного из редутов, так и не сумели его взять и заблудились. Они долго плутали по лесу, отбиваясь от русских отрядов, и, потеряв 85% личного состава, сложили оружие.
Основные силы шведов тем временем давали главный бой на поле перед русским лагерем. Шведская кавалерия оказалась зажатой между своей пехотой и Будищенским лесом и не успела восстановить порядок в рядах. Петр I решил взять инициативу в свои руки — русская армия вышла из лагеря и построилась в боевой порядок. Теперь преимущество было огромным.
Против двух русских линий из 42 батальонов (17 800 человек) шведы выстроили только одну (около 6000 человек). Но в девятом часу утра они все же вновь пошли в атаку. На огонь 127 разного типа орудий отвечать было нечем — артиллерии у шведов не было, а ружейный порох был плох, поэтому Левенгаупт стремился как можно ближе подвести свои батальоны к русским линиям.
Когда между рядами синих и зеленых мундиров осталось примерно 50 метров, шведы выдер жали русский залп и продолжали упорно идти вперед. На расстоянии 25—30 метров Левенгаупт крикнул: «Пли!» Каролины сдвоили ряды и произвели залп по русским солдатам. На правом фланге и ближе к центру они стали теснить противника. Погиб командир Новгородского полка, шведы захватили несколько знамен и пушек и из одной из них даже успели несколько раз выстрелить по отступавшим. Хотя рассказ о том, что Петр лично возглавил полк и спас положение, видимо, позднейшая легенда, но он несомненно участвовал в бою: в Зимнем дворце хранятся пробитая шведской пулей шляпа монарха и нагрудный щиток с глубокой вмятиной от второй.
Как бы то ни было, наступление шведов захлебнулось. На левом фланге, несмотря на присутствие короля, они так и не смогли потеснить русских. Не помогла и кавалерия — на нее обрушились русские драгуны и обратили в бегство. Пехоту же просто окружили — слишком короткой была линия шведов. Тут и был захвачен в плен фельдмаршал Реншёльд.
Ядра русских пушек разбили качалку, в которой драбанты возили короля. Не успели его посадить на лошадь, как она была убита. Тогда король потребовал коня у своего лейтенанта Юхана Ёртты, который и сам был ранен. Каким-то чудом Ёртта тоже спасся и впоследствии получил дворянство. Правда, грамота утверждала, что он сам предложил королю своего скакуна.
Тем временем шведы бросились в бегство. Остатки армии сумели пробраться через Будищенский лес и добраться до войскового обоза. На поле осталось 9234 погибших (по шведским данным — 6900, в том числе 204 офицера; возможно, остальные были казаками) и еще 2977 человек попали в плен, в том числе почти весь Генеральный штаб. Русская армия в этот день потеряла 1494 человека убитыми и 3292 ранеными.
Чудом спасшийся король не унывал: он заявил, что соберет пополнение и скоро снова пойдет на Москву. В лагере же тем временем царил беспорядок, и если бы русские решили немедленно атаковать, вряд ли они встретили бы серьезное сопротивление. Однако никто шведов не преследовал. Они смогли пообедать, дождаться беглецов и на закате отправились на юг — с артиллерией, обозом и сидящим в карете королем, который решил укрыться в Крыму или в Турции.
Историки до сих пор спорят, проявил ли Петр осторожность или же, упиваясь победой, попросту забыл про шведов. Впрочем, русское командование вскоре исправило свою ошибку, и вслед за отступавшими поскакал Александр Меншиков, взяв с собой не только кавалерию, но и отборную пехоту, которая, чтобы не терять времени, тоже была посажена на коней.
Лишь сам Карл XII и Мазепа с несколькими сотнями шведов и казаков сумели переправиться через Днепр и уйти от преследования. Вся остальная шведская армия во главе с Левенгауптом (16 000 человек) 30 июня сдалась в плен 12-тысячному войску Меншикова у Переволочны.
Петр I пригласил в шелковый шатер генералов-победителей и пленных шведских командиров — в их числе были фельдмаршал Карл-Густав Реншёльд и первый министр граф Карл Пипер. Столов не было, пирующие сидели на коврах, разложенных прямо на земле, опустив ноги в специально вырытые солдатами канавки. Вокруг почетных гостей стояли гвардейцы, и каждый тост сопровождался салютом. Государь уже знал о вчерашнем обещании Карла XII пригласить своих офицеров на обед в шатре русского царя: «Вчерашнего числа брат мой король Карл просил вас в шатры мои на обед, и вы по обещанию прибыли, а брат мой Карл ко мне с вами в шатер не пожаловал, в чем пароля своего не сдержал. Я его весьма ожидал и сердечно желал, чтоб он в шатрах моих обедал, но когда его величество не изволил пожаловать ко мне на обед, то прошу вас в шатрах моих отобедать».
После этих слов Петр поднял тост за здоровье своих учителей в военном деле. «Кто же они?» — поинтересовался Реншёльд. «Вы, господа шведские генералы», — ответил царь, и кто-то из шведов, возможно, Карл Пипер, отреагировал: «Хорошо же Вы, Ваше Величество, отблагодарили своих учителей!»
Мизансцена на тему: Слышь, там наши уже огребли…Пора валить, а то тоже огребем 🙂
Триумф был абсолютным. Генералы и офицеры получили множество наград и новых званий (в том числе сам Петр I был произведен в генерал-лейтенанты), а солдаты — серебряные медали, чтобы носить на голубой ленте в петлице. Пленным было предложено перейти на русскую службу с обещанием, что их не пошлют воевать против шведов — и многие согласились.
Карл XII сумел уйти в Очаков к туркам и пробыл «в гостях» несколько лет. Потом он вернулся в Швецию, проскакав через всю Европу за две недели, храбро воевал и до конца жизни не признавал себя побежденным, но Полтавское сражение необратимо изменило ход войны. Лучшие солдаты и офицеры короля сложили головы в этом походе или оказались в русском плену, некоторых из них судьба занесла в Сибирь и даже еще дальше: шведы командовали верблюжьей артиллерией в армии джунгарского хана в сердце Центральной Азии.
Обескровленная Швеция еще сопротивлялась, но не смогла защитить финские земли (кстати, самым жестоким из российских разорителей Финляндии был граф Густав Отто фон Дуглас — швед, захваченный в плен при Полтаве), лишилась господства на море, увидела русский десант под Стокгольмом и, в конце концов, заключила в 1721 году мир, навсегда потеряв статус великой державы.
Музей-заповедник «Поле Полтавской битвы»

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s